kashin

Для начала, скажем правду. В России есть только одна живая массовая идеология – национализм, и ее единственным умственным авторитетом в 2009 году является Константин Крылов.
Крылову немного за сорок, он учился чему-то техническому, затем изучал философию, в глубине 1990-х, кажется, занимался мелким бизнесом, а все последние десять лет знаменит только словами – политическими, медийными, литературными.
Крылова можно назвать Лениным нового русского национализма: невероятная, почти религиозная убежденность в правде и силе «учения» у них одна на двоих, разве что за сто лет страдающие «пролетарии» постепенно превратились в «русских», а плохую буржуазию в роли кровососа сменили инородцы - иногда гастарбайтеры, а чаще все те же буржуа, правда, теперь уже исключительно магометанского вероисповедания.
Основная идея крыловских политических текстов очень проста и поддается быстрому пересказу. Россией правят враги русского народа, правят давно. Именно они делают нашу жизнь невыносимой. Эти враги представлены вовсе не каким-то одним конкретным «заговором» - нет, скорее, это сложный конгломерат элит, диаспор, государств и наций, равно заинтересованных в унижении и ограблении России и русских.
Однако, если русские смогут отказаться от искушения «общечеловеческими ценностями» и «покаянием за грехи царя, СССР, etc.», пренебречь комплексом навязанной им вины перед бичующей их «заграницей», преодолеть свою публичную пассивность и научиться самоорганизовываться – словом, если они овладеют тем националистическим напором, что характерен для поляков, евреев, украинцев, грузин и проч., то они смогут выгнать мигрантов, сместить антирусский режим и создать свое национальное государство, не хуже, чем повсюду в Восточной Европе.
Заметим, что подобные – очень рационалистические, холодные, технологичные даже - взгляды на русский вопрос были совершенно нехарактерны для всех предшествующих поколений патриотов. У тех, как мы помним, капуста красовалась в бороде, они то и дело размахивали портретами то Сталина, то Распутина, бранили Ротшильда и Троцкого, верили во всемирную отзывчивость и чудотворность народной души, мистически побеждающей «иудея-злодея». Не то Крылов. Его легко вообразить в «правом» движении любой европейской страны, где остро стоит исламско-мигрантский вопрос. Да и в отзывчивость он не верит.
Ну и наконец, стоило бы сказать о том, почему именно К.Крылов, как никто другой, достоин звания «влиятельного интеллектуала». Кто таков этот последний? – думается, это тот, чьи идеи и мысли оказывают влияние на множество лиц. В списках кандидатов на эту роль, меж тем, просматривается одно печальное обстоятельство: одни потенциально «влиятельные интеллектуалы» полны идей, но совершенно не вдохновляют массы. Другие – более чем знамениты в народе, но не идеями, а скорее должностями, деньгами, мельканием в телевизоре, любой другой деятельностью, далекой от умственной сферы. Крылов в этом смысле идеал: в России существуют десятки тысяч людей, чье мировоззрение буквально определено его текстами, а в последние годы они уже регулярно выходят на митинги.
И, пока они еще не победили, у нас есть время на то, чтобы получше узнать их идеолога.

http://d-olshansky.livejournal.com/54827.html

rusanalit

В чем суть реформ 90-х? Экономику уничтожения природных ресурсов сменила экономика обмена природных ресурсов на импортные товары. Само по себе это большой шаг вперед.

ПОЧЕМУ БЫЛО ТАК БОЛЬНО

Вопрос в том, что в производственном комплексе занимавшемся уничтожением природных ресурсов были заняты десятки миллионов человек – только в «девятке» (Миноборонпром, Минсудпром, Минавиапром, Минобщемаш, Минсредмаш, Минрадиопром, Минэлектронпром, Минэлектротехпром , Министерство боеприпасов) прямо подчинявшихся Военно-промышленной комиссии министерств было занято 11,5 млн. человек. То были лучшие кадры страны – наиболее профессиональные, квалифицированные и наиболее высокооплачиваемые.

Стоит помнить, что 79% всех НИОКР страны делалось в рамках «военной науки», а 53% всех НИОКР имели исключительно военное назначение. При этом в 1990Г. на НИОКР ушло более 2% ВВП СССР (или 4% ВВП РСФСР, а ведь именно в России была сосредоточен научный потенциал СССР, значит после развала СССР на нее ложились основные расходы).

Через бюджет СССР перераспределялось от 40 до 50% ВВП страны. При этом ВПК давал 20-25% ВВП. И то были прямые затраты – ведь финансировался ВПК за счет госбюджета. Следовательно, около половины расходов бюджета СССР составляли расходы на ВПК.

Ни за один, ни за два года такую махину – четверть ВВП – не реформируешь. А когда и денег нет – ни на содержание, ни на реформирование, то остается одно – уничтожать.

Реформу ВПК должен был начать Андропов. Который вроде все видел-понимал. Однако генсек предпочел закрыть глаза на реально стоящие перед страной проблемы, отвечая на них чепухой вроде ужесточения трудовой дисциплины. Горбачев потратил время и деньги на «ускорение».

ЧТО ДАЛЬШЕ

Как было сказано выше нынешняя российская экономика есть экономика обмена природных ресурсов на импортные товары.

Вопрос в том, что даже при исключительно высоких ценах на основные предметы нашего экспорта – углеводороды и металлы, такая экономика способна обеспечить сравнимый с западным уровень жизни лишь примерно двум десяткам миллионов человек и значительно более низкий – остальным девяноста. Ясно, что в этой ситуации хорошо (на уровне Венгрии или Чехии) будут жить жители столичных и малонаселенных нефтедобывающих регионов. Остальная Россия будет прозябать на уровне в лучшем случае какой-нибудь Румынии-Болгарии. Это – предел возможностей сырьевой экономики в стране с населением более чем в сто миллионов человек. Проще говоря, нас слишком много. Для того, чтобы экспорт природных ресурсов обеспечивал населению России западный уровень жизни, необходимо чтобы оно сократилось до 25-30 миллионов.

Вопрос в том, что такая ситуация полностью устраивает как Запад, так и Китай. Именно им мы поставляем природные ресурсы, и именно у них покупаем товары. И излишки средств вкладываем в их же ценные бумаги. А вот если огромная Россия вдруг снова станет индустриальной страной, то ей придется существенно урезать поставки природных ресурсов на экспорт, что с одной стороны вызовет рост цен на них, каковой частично компенсирует России потери от сокращения физических объемов экспорта с одной стороны и с другой – будет весьма неприятен для стран-производителей товаров. Кроме того, Россия существенно сократит импорт – что опять-таки плохо для Запада и Китая. А возможно – выйдет со своими товарами на иностранные рынки, став для Запада и Китая прямым конкурентом. Звучит странно? А вспомните тот самый огромный ВПК – созданный за достаточно небольшой (одно-два поколения) промежуток времени. Просто мы двинулись не в том направлении. А двинься в верном…

Ничего этого ни Китаю, ни Западу, естественно, не надо. И для консервации в России сырьевой модели экономики – чтобы Запад не утверждал на словах – все средства хороши. Хорошо отменить в России демократию – куда как легче договариваться с одним правителем, чем иметь постоянную угрозу прихода к власти сил имеющих целью диверсификацию российской экономики. А именно такую угрозу несет с собой демократия в России. Так что демократия – это для Запада. А России – гарантирующий сырьевую модель авторитаризм.

v_milov

1. С профессиональной точки зрения мне неинтересно мнение кого бы то ни было, помимо ученых-климатологов и физиков атмосферы, о том, влияют ли выбросы СО2 на климат.
2. Хотя среди последних нет полного консенсуса, тем не менее, ни одна национальная академия наук антропогенного влияния на климат не отрицает.
3. Пункт 2 - не такая штука, которую политики, лидеры государств могут просто так взять и игнорировать, выбросить в корзину, даже если против выступает Сам Андрей Николаевич Илларионов. Политики просто обязаны прислушиваться к национальным академиям наук.
4. Пункт 3 ставит политиков перед нелегким выбором. С одной стороны, стопроцентной уверенности в правильности теории антропогенного влияния на климат нет. С другой, хотя отмахнуться от этой теории - соблазнительно и с обывательской точки зрения объяснимо (как говорил Шерлок Холмс - "разве Земля вращается вокруг Солнца? Мои глаза говорят мне, что все обстоит наоборот!"), мнения противников этой теории также спорны и ни по каким параметрам не могут считаться более авторитетными, т.е. наука в общем и целом все-таки говорит "да, влияют". Чтобы отмахнуться от науки, надо все-таки обладать поистине нордической либертарианской решимостью. Ну а с третьей стороны, общественного запроса на борьбу с изменениями климата во многих странах (кроме ЕС, Японии, Канады, Австралии) особо нет, а платить за эту борьбу ох как придется.
5. Поскольку ситуация крайне непростая, мои рассуждения строятся по следующему алгоритму. Хотя противники "климатического алармизма" справедливо утверждают, что в выбросах углекислого газа самих по себе ничего вредного нет, в этих утверждениях есть лукавство. Эти выбросы технологически напрямую связаны с выбросами других вредных веществ в атмосферу. Чем меньше выбросов СО2 - тем меньше выбросов связанных вредных веществ. Тем лучше экология, лучше здоровье населения, лучше состояния того самого "человеческого капитала", о котором мы все так печемся. Раз так - значит, инвестиции в развитие новых источников энергии, потраченные ради сокращения выбросов СО2, не являются полностью потерянными, даже если теория окажется неверна.
6. Раз так, то, учитывая 2 этих фактора - мнение ученых и то, что инвестиции в сокращение выбросов - не есть полностью выброшенные на ветер деньги, подумать об участии в соглашениях по климату можно. Без лишнего фанатизма, но можно.
7. Меня дико раздражает крайность, в которую бросаются некоторые ультралиберальные борцы с "климатическими алармистами" - пропаганда полного экологического нигилизма. Вот этого я не готов терпеть. Это пещерное мышление, непригодное для XXI века. Охрана окружающей среды - важное дело, за экологию нужно бороться, даже если для этого придется бороться с ультралибералами и окончательно победить их. Не отдадим ультралибералам природу, мать вашу.